Михаил Елизаров

Приснилась ночью цифра двадцать,
И будто родом я из Пскова,
Хочу и не могу подняться
В железо намертво закован...

Побили стрелы,
Был полк расстрелян,
Тысяч стрел выстрелы -
Никто не выстоял.
В тумане тумены,
А тут все умерли.

В густой траве трещит кузнечик,
А из моей спины копья наконечник.
Течёт река, несёт её течение
По волнам трупы ополчения.

Побили стрелы,
Дозор расстрелян,
А наша конница
Давно покойница,
Уходят тумены,
А наши умерли...

В Кремле московские вельможи,
Холопы высшей воли царской,
Черны и горбоносы эти рожи,
Язык не русский, а хазарский.

Попы их - выкресты,
Они несут кресты,
Кричат: - Целуйте крест!
И царь тебя не съест!
Он ходит в городе,
И очень голоден!..

- Не сомневайся Бога ради ж,
Меня Иваном кличут Греком,
Но если ты со мной поладишь,
То сможешь звать меня Узбеком! -

Царя Узбеком звать!
И он Ордынский тать!
Улуса Джучи сын,
Да просто ссученный!
Ему целуешь крест!
Тебя Антихрист съест!

Я отвечаю, что варягу
Такая дружба будет адом,
Чужой народ ведёшь ты благу,
Узбек, мы точно не поладим!

Ударил колокол,
И кто-то ладит кол.
У них один прикол:
Кол или колокол.
Пришёл шудан-монгол,
И кровь всю вылакал!

И вот я умер и проснулся,
И всё пытаюсь разобраться,
Вернулся или не вернулся?
К чему мне снилась цифра двадцать?

Побили стрелы
Был полк расстрелян!
Заходят уммами,
С большими суммами,
Их тыщи, тумены.
А наши умерли…

Бьюти-блогер Владимиров

В окруженьи светил, где-то там посреди миров,
Одинокий как перст и пустой как меон
Загрустил у ручья бьюти-блогер Владимиров,
Молодой индивид, не она и не он...

Куст прибрежный в волнах тихо плещется ветками,
А ручей по-эстонски неспешно течёт
И несёт по волнам счёт за роллы с креветками...
Только где взять бабла оплатить этот счёт?

На чужбине, увы, нету скидок для стримеров.
Нецелованных губ стынет гиалурон...
Всех готов ублажить бьюти-блогер Владимиров,
Молодой релокант, не она и не он.

А посмотришь вокруг: что ни баба - кикимора!
Оторви мужика, только что за беда,
Как ни бьётся за них бьюти-блогер Владимиров,
Не желает прибалт его грешного рта.

А мечталось как будет легко, независимо,
И на устрицу сок проливает лимон…
Но заходит на чай бьюти-блогер Анисимов -
Пожилой пидарас - не она и не он.

Судили парнишку

Судили парнишку совсем молодого,
Он был гражданин государства Молдова,
А в зале немая была тишина там,
Вопросы судья задаёт ему матом:

- Какого хуя и вообще почему?!
Что за пиздец, как же так?!. Отвечай!..
Не молчи, ёб твою!..

А он отвечает: - Подайте гитару,
Я лучше исполню Софию Ротару
Про славные дни воровского террора
И сны на могиле отца-прокурора!..

Такие странные безумные сны,
Не передать, что за треш или кринж,
Так и быть, расскажу…

Я девушку в парке увидел случайно,
И шмотки на ней были все мейд ин чайна,
А друг оказался вдруг жидомасонцем,
Мой нож выбирал между сердцем и солнцем!..

Какие странные безумные дни -
Не передать, что за трэш, лютый кринж!..
Всё как есть, рассказал…

Теперь уже поздно винить евразийство,
Что в парке случилось двойное убийство,
Ах, граждане судьи, судите построже,
И нахуй идите, еба́ные рожи!

Я заклинаю вас весенним лучом,
Солнечным днём, майским ветром,
Вечерним, прощальным дождём!..

Господин Главный Ветер

Небывалая сыплет тоска
И мои отступают войска,
Их колонны бредут сквозь туман,
В репродукторе всем Левитан
Рассказал, что за сука
Похерила нежный наш план.

Артиллерия выбита в хлам,
Мы ползём по недавним тылам
На полуторках стылых трясясь.
Под колёсами хлюпает грязь…
Левитан рассказал,
Что ты сука и блядская мразь!..

- Господин Главный Ветер,
Я вышел на связь!

Всесоюзный с колоннами зал,
Даже диктор Кириллов сказал,
Что печальнее не было вех -
Это Брежнев вознёсся наверх,
Он не смог пережить,
То, что ты наебала нас всех!..

В телевизоре плавает рябь,
Или это дорожная хлябь,
А Кириллов сказал, что скорбя,
Он бы точно отпиздил тебя,
Только он-то не я
И проблема сугубо моя…

- Господин Главный Ветер,
Проблем дохуя!

С уебанскими лицами ряд
И они тебя все матерят.
Мне Малахов сказал как эксперт,
Отдавая с деньгами конверт,
Что он видит проблему мою
В том, что я интроверт.

Это он повторял как рефрен
И смеялся как олигофрен,
А ещё пожелал под конец,
Чтобы драмы моей образец
Был включён в антологию
«Клуба разбитых сердец»!..

Господин Главный Ветер,
Как видите, делу венец!..

ГДЕ

Мне в ухо тихо шепелявит
Магазин Рив Гош: -
Такую бабу здесь в Челябе,
Больше не найдёшь,
И если даже в порнохабе
Что-то наскребёшь,
В реале ты такую бабу
Больше не най… -

Де ж ты, милая, где?
На безымянной звезде?
Просто в пизде на гвозде?
Ты и нигде и везде -
Я долго так не вывезу!..

И тихо вторит, тихо вторит
Что-то Л'Этуаль: -
Теперь с тобой пребудет горе
Только и печаль! -
Вот так пророчит в уши грубо
Блядский шоурум,
Ах, шаурму бы, шаурму бы
А потом ум-...

Руки стиснул в мольбе…
Где ты, милая, где?
В засранной тесной избе
Я то ружьё на гвозде,
Что никогда не выстрелит…

Подъзаебав уже неслабо
Шепчет Л'Окситан: -
Такую бабу из Челябы
Проебать, братан! -
Шиза фашизма для шлимазла
Ваша франшиза
Парфюма сраного! Накрылась
Вся моя жи-…

Сердцу сделалось тесно тесно,
В мои рыхлые дёсны дёсны,
Постучалася песня песня,
И слова её постны постны.

Это песня про тесто про тесто.
Про разбитые яйца яйца,
Как без дрожжи протесты протесты,
Поднимаются поднимаются.

В сердце сделалось гулко гулко,
Ты не плачешь, совсем не плачешь,
Все ж раздвинули булки булки,
И внутри у них мякиш мякиш.

Это песня pro testo pro testo,
Про разбитые яйца яйца,
Как без дрожжи протесты протесты,
Поднимаются поднимаются.

Повышается градус градус,
Выпекается штрудель штрудель,
Ощущается радость радость,
Добывается рубль рубль.

Это песня, bro, песня протеста,
Про отбитые яйца яйца,
Как крутые замесы замесы
Намечаются, намечаются!

Но в углу стоит швабра швабра,
На ней ссаная ветошь ветошь…
Так хотелось быть храбрым храбрым,
Как же сложно, пиздец, всё это ж…

Моя песня про тесто про тесто,
И про взбитые яйца яйца,
Как без дрожжи протесты протесты,
Поднимаются, опускаются!

Андрей живёт в Андрее
Как Ленин в Мавзолее,
Прекрасен его терем
По Имени Андрей,
Ни камня в нём, ни дерева,
Он горняя Мистерия,
Фонемный Имматериум
Без окон и дверей.

Наталия в Наталии
Живёт как бы в Анталии,
В отеле эконом с окном
Среди цветов и кущ.
И только Бог бездомен,
И Имя Его - Domen,
Сверхсущностно огромен,
Нессучен, Вездесущ!

Монахи на Афоне
В космическом смартфоне
Открыли Имяславие
Из Имени Творца.
Мы Богу не хозяева,
Нам выебать нельзя Его,
Ни в чём постичь нельзя Его,
Хотя так хочецца.

Увы, когда-то пил и я
Винишко Инобытия,
Я бывший обер-лейтенант,
Красивый Übermensch,
Из несказанных моих уст
Дымит марихуаны куст,
На мне злачёный аксельбант
И охуенный френч.

И в Боге нет резона,
Когда царит Ризома.
Когда заместо Имени
Сомнительный Нонейм.
Такие нравы сучие,
И в самом лучшем случае
Ты лишь табличка Дома:
«Карл Густав Маннергейм».

Прочёл я больше книжек,
Чем Дугин или Жижек,
Их ум как «ИЖ»ик-пыжик,
А у меня Ролс-Ройс!
Я вам мозги засру и
Уеду жить в Карлсруэ!..
Преподавать в Карлсруэ
Как сокровенный Гройс…
Как невечерний Гройс…

Ариозо Чикатило "Фенечка, здравствуй!.."
Фрагмент из оратории "Чикатило"
Текст: А.Р. Чикатило
Муз. М.Ю.

«Фенечка, здравствуй. Я надеюсь, что меня всё же вылечат, и я к вам приеду, будем жить вместе. Я отрывался раньше от тебя постоянно, эти беспрерывные командировки не позволяли мне побыть с тобой. А я так хорошо отношусь к тебе... Самое светлое в моей жизни — моя чистая, любимая святая жена. Почему я не послушался тебя, дорогая, когда ты говорила — работай возле дома, не езди никуда в командировки. Почему не закрыла меня под домашний арест... Сейчас бы я сидел дома и на коленях молился бы на тебя, мое солнышко. Как я мог опуститься до зверства, до первобытного состояния, когда вокруг все так чисто и возвышенно. Я уже все слёзы выплакал по ночам. И зачем меня Бог послал на эту землю — такого ласкового, нежного, заботливого, но совершенно беззащитного со своими слабостями…».