Моллиблум

Михаил Елизаров — БатальонЪ


С листьями дубовыми крест.
Прямо дорога на Брест.
Слева на Зимний дорога, а справа
Похоже какой-то объезд.
Жидкая грязь как бульон.
Женский идёт батальонъ,
Недодесантный, последний, отдельный,
И пахнет исподним бельём.

- Бабы, вы будете чьих? -
Полторы сотни бучих.
Белобучихи - когда-то врачихи,
Но больше из бывших ткачих.
Вооруженье блестит.
Каждую мучит цистит.
А за Рив Гошем в берёзовой роще
Тихонько свистит трансвестит.

Втоптанный в землю шиньон.
Женский прошёл батальонъ.
В теле токсины, стрекочут «максимы»
И солнца горит медальон.
Вот и Ледовый Дворец,
Только подтаял торец,
Гордо сияют над куполом Зимнего
Пять олимпийских колец.

Вход сторожат юнкера,
Сто тридцать три гендера.
С ними кадеты, все полураздеты
И все как один нигера.
Лезет на штурм матросня
Телом матросским дразня.
Горе России не пидарасия,
А вечная эта грызня.

Женский пришёл батальонъ.
Керенский будет спасён.
И Революция не повторится,
И выстоит Дом Периньон.
Вот же charmant и mignonne,
Женский стоит батальонъ,
Знает ребёнок, что это, ебёныть,
История на миллион.
Моллиблум

Михаил Елизаров — Ебанутое счастье


Все на свете уже были рифмы,
Закольцованные алгоритмы,
Но таких вот ебанутых рифм
Не было ещё!
Все на свете прозвучали рифы,
И гитарные устали грифы,
Но таких вот ебанутых рифов
Не было ни у кого!

Не было ни у кого!
Значит, было у меня!
Не было ни у кого!
Значит было у меня!
Только у меня!..

Все на свете прозвучали сэмплы,
Повторились снова ритмы, темпы,
Но таких вот ебанутых сэмплов
Не было ещё!
Все на свете уже были снимки,
В телефонах охуели симки,
Но таких вот ебанутых снимков
Не было ни у кого!

Не было ни у кого!
Только лишь у нас с тобой!
Не было ни у кого!
Только лишь у нас с тобой!
Лишь у нас с тобой!..

Все на свете уже были ссоры,
Мордобои, слёзы, крики, споры,
Но настолько ебанутой ссоры
Не было ещё!
И все позы повторились в ебле,
Разлетелось счастье словно кегли!
Ебанутого такого счастья
Не было ни у кого!

Не было ни у кого!
Значит было у меня!
Не было ни у кого!
Только лишь у нас с тобой!
Не было ни у кого!
Значит было у меня!
Не было ни у кого!
Только лишь у нас с тобой!
Лишь у нас с тобой!
Моллиблум

Михаил Елизаров — Заяц Несудьбы


Заяц Несудьбы

Я устал безо всякой борьбы,
Мне б подальше от вашей пальбы,
Так и было бы всё, если бы
Да кабы… Заяц Несудьбы!..

А он смешливый как девица,
Он стоит возле деревца,
И улыбкою щерится,
Очи голубы - Заяц Несудьбы!

Белый свет чёрным выкрасил,
Всю траву мою выкосил,
И поют: - Накось выкуси! -
Колдуны-грибы… Заяц Несудьбы!..

Его уши не слышат мольбы,
От зубов его чахнут дубы.
Что ж так бабы в округе глупы
Да рябы... Заяц Несудьбы!..

А он красивый как Моника,
Где-то плачет гармоника,
Перебор, пентатоника,
Джину с тоником бы!.. Заяц Несудьбы!..

Сбережения выпросил,
Всю родню мою выкосил,
Поматросил и выбросил,
Из своей арбы - Заяц Несудьбы!..

Я пытался уйти от войны,
От надежды и чувства вины,
Но дороги почти не видны,
А глаза слабы… Заяц Несудьбы!..

А он на солнышке выгорел,
Всю траву мою выкурил,
Из двора меня вытурил.
Ямы да столбы…. Заяц Несудьбы!..

И грибы все повытоптал,
Взял гробы вдруг да выкопал.
И дались же ему грибы
И гробы… Заяц Несудьбы!..
Моллиблум

Михаил Елизаров — Комендант


Комендант

Я комендант этого кладбища,
Я ничего не могу вам пообещать,
Было завещано здесь меня навещать,
Я расскажу вам о странных вещах...
Во поле, во поле
В нашем некрополе
Мёртвые хлопали,
Мёртвые топали,
Тополи...
Так шумят тополя.
Во поле, во поле
В нашем некрополе
Хлопали...
Как шумят тополя…

Я комендант места мемориального,
Всё у нас вместо и мимо реального,
Мнимы границы территориального,
У нереального тут ареал…
Вот моя милая
С пастью Анубиса,
Если посмотришь,
То заново влюбишься.
Милая,
Мил ли я для тебя?
Ты ж моя милая с пастью Анубиса,
Влюбишься…
Чёрный свет для тебя...

Я команданте на этом погосте. И
Здесь всё проверено СНиПами, ГОСТами,
Между гостями и зваными гостьями
Белая кость или чёрная кость…

Во поле, во поле,
В нашем некрополе,
Листья на тополе
Бешено хлопали,
Тополи,
Как шумят тополя...
В нашем некрополе
Мёртвые хлопали,
Топали...
Как грустят тополя...
Моллиблум

Михаил Елизаров — Кузи́на-Смерть


Кузи́на-Смерть

Взбешённый идиот в тайге ума
С размаху хлопнул заячьим треухом оземь,
И с ближних крыш обрушилась зима,
Похоронив хроническую осень.
Но спохватились земские врачи,
И понесли в народ свои вакцины гриппа
И парамедицинские ключи
К палатам летаргического крипа.

«Друга нашёл - нахуй пошёл!»,
Присказка - это не сказка.
Скорбная маска. Аяхуаска
Пьётся зимой хорошо.

А в ментальной тайге всё беснуется мой визави,
Меховой идиот.
А она ему шепчет с вершины своей нелюбви:
«Потерпи, всё пройдёт».
А оно всё болит… И с припасами как-то не густо ж,
А оно всё щемит… И в хозяйстве кромешный бардак…
Моё сердце - окошечко с видом на пустошь,
На которой однажды откроют Макдак.

Шахиды повзрослели навсегда,
Поразлетелись кто куда по белу свету,
И понесли в иные города
Свою религиозную вендетту.
Мы тоже затянули пояса
И песни затянули строевые. Всюду
Подруг несутся злые голоса:
- Да чтоб тебя разорвало, паскуду!

«Любишь - женись! Нет - отъебись!»
Это фактически притча.
Грустная фича,
С долею китча -
Обыкновенная жизнь.

А в ментальной тайге перед бредящим что-то TV
Задремал идиот,
Тот, которому шепчут с вершины своей нелюбви:
«Потерпи, всё пройдёт».
То ли ей невдомёк, что чужую судьбу исковеркав,
На перилах мостка не защёлкнуть потешный замок.
Моё сердце - окошечко с видом на церковь,
Из которой струится весёлый дымок.

А женщины всё в рот календари
Кладут, как будто это дармовая пища.
И рыщут от заката до зари
Но от добра добра едва ли сыщут.
Сестра мне жизнь, кузина - смерть моя. С
Причудами игривая кузина. Кстати
Мы с ней договорились не таясь,
Всенепременно свидеться в кровати.

«Если молчишь, в лоне торчишь!»
Лоно - не лучшее место.
Дочь и невеста,
Сладость инцеста,
Ноуменальная тишь.
Инфернальная тишь.
Феноменальная тишь.

А в ментальной тайге менингит, и цинга, и ОРВИ.
Околел идиот.
И кому ты прошепчешь с вершины своей нелюбви:
«Потерпи, всё пройдёт».
Ведь оно не пройдёт, как не сходит с забора похабная роспись.
Ну, а если сойдёт, то заменится вскоре другой…
Моё сердце - окошечко с видом на хоспис,
Из которого кто-то мне машет рукой.
Моллиблум

Михаил Елизаров — Тональ и Нагваль



Вадим по кругу был водим,
И стал невидимым, Вадим.
Отныне всеми ненавидим,
За то, что никому невидим.

Его унесли в звенящую даль
Два белых коня - Тональ и Нагваль,
Не выручит водка, не вылечит шмаль,
Два бледных коня - Тональ и Нагваль!

Водим по кругу был Денис,
Он перепутал верх и низ,
Ему кричат: - Перевернись!
И кувыркается Денис.

Его увезут в звенящую даль
Два зимних коня - Тональ и Нагваль,
Ему не поможет ни водка ни шмаль,
Два белых коня - Тональ и Нагваль,

Максим в округе пас овец,
Он как и мы - эсесовец,
Совецким был его отец,
Покинул он SS овец.

Уносят, уносят в звенящую даль
Два мёртвых коня - Тональ и Нагваль,
Палёная водка, хуёвая шмаль,
Два мёртвых коня - Тональ и Нагваль.

Тут проходил Кустурица,
Его ебала курица.
А только курица не птица,
Не режиссёр Кустурица.

Его унесут в звенящую даль
Две белые птицы - Тональ и Нагваль,
Балтийское море, загробный февраль,
И мёртвые птицы - Тональ и Нагваль.